150 лет со дня рождения В.А.Маклакова

22 мая 2019 года — 150 лет со дня рождения Василия Алексеевича Маклакова (22(10).05.1869, Москва, Россия – 15.06.1957, Баден, Швейцария), правоведа, адвоката, дипломата, общественно-политического деятеля, писателя-публициста, масона. Из семьи потомственных дворян. Его отец Алексей Николаевич был известным профессором-офтальмологом; мать Елизавета Васильевна (урожденная Чередеева) происходила из дворянской состоятельной семьи. Мать умерла, когда Василию было 12 лет. Среда, в которой он рос, по его собственным воспоминаниям, была интеллигентской, а не помещичьей. Помимо Василия, широко известными стали еще два брата: Николай, видный деятель монархического движения, занимавший в 1912–1915 годах пост министра внутренних дел, и Алексей, глазной врач, профессор Московского университета.

Учился Василий Маклаков в 5-й Московской гимназии, которую окончил с серебряной медалью. Поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. В 1890 году он был арестован за участие в студенческой сходке, провел 5 суток в Бутырской тюрьме, был исключен из университета за политическую неблагонадежность. Восстановившись, расстался с естествознанием и перешел на историко-филологический факультет, который успешно окончил в 1894 году экстерном. Василий Алексеевич был рекомендован к оставлению при университете для подготовки к профессорскому званию, однако попечитель учебного округа Н.П.Боголепов не дал на это своего согласия. Воинскую повинность Маклаков отбывал вольноопределяющимся в 3-й гренадерской артиллерийской бригаде.

Посетив с отцом Францию во время празднования 100-летия Великой революции, юноша проникся идеями ее деятеля — графа Мирабо, блестящего оратора, публициста, сторонника конституционной монархии, депутата и масона. Он отмечал: «Великая Революция 89 года была по началу только “либеральным” движением и в результате привела к буржуазной Республике… ее “завоевания” были заложены в старых порядках и могли быть постепенно проведены “законной властью”, что Революцию предотвратило бы… Это историческое понимание Великой, а следовательно, и всех революций, я вывез из Франции. Моим героем этой эпохи стал поэтому Мирабо, не за его исключительный гений, но потому, что он хотел идти именно этим путем». Современники называли Маклакова «русским Мирабо».

После окончания университета Маклаков работал помощником адвокатов А.Р.Ледницкого и Ф.Н.Плевако, а к 1901 году стал присяжным поверенным округа Московской судебной палаты, участвуя во многих судебных процессах. Подзащитными Маклакова были и бунтующие крестьяне, и бастующие рабочие, и оппозиционные деятели, и даже духоборы, которых он защищал по просьбе Л.Н.Толстого. В свое время он защитил и видного большевика Л.Б.Красина, но симпатий к его социалистическим идеям не испытывал. Самым громким процессом, сделавшим Маклакова известным, стало нашумевшее «дело Бейлиса». Талантливо проведя защиту Менделя Бейлиса, обвинявшегося в ритуальном убийстве 12-летнего ученика приготовительного класса Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского, Маклаков во многом способствовал оправданию своего подзащитного. Конечно же, не без оснований Василий Алексеевич считался одним из лучших адвокатов России и, по свидетельству М.Горького, послужил одним из прототипов главного героя романа «Жизнь Клима Самгина».

Придерживаясь либеральных взглядов, Маклаков вступил в земский оппозиционный кружок «Беседа», вскоре став его секретарем и членом бюро, участвовал в деятельности Союза освобождения. Когда была организована Конституционно-демократическая партия, вступил в ее ряды и быстро выдвинулся в ее авангард — был избран членом ЦК, руководил партийной «школой ораторов», участвовал в думских избирательных кампаниях.

По мнению историка В.М.Шевырина, «Маклаков иначе, чем руководство его партии, относился к выбору средств политической борьбы… Он считал революцию не только несчастьем, но и очень реальной опасностью… Маклаков никогда не разделял мнение кадетских радикалов о том, что успех партии — в ее левизне, что к ней привлекают ее громкие лозунги: народовластие, учредилка, парламентаризм...»

Популярность Василия Алексеевича как адвоката, политика и публициста (он сотрудничал с газетой «Русские ведомости», журналами «Русская мысль», «Вестник Европы» и другими), привела его в Государственную думу II–IV созывов от города Москвы. Как отмечал публицист и издатель А.С.Суворин, Маклаков, являясь депутатом II созыва народного представительства, не раз «спасал Думу от самоубийства», убеждая оппозиционных депутатов умерить пыл. В.М.Пуришкевич высоко ценил Маклакова, что проявилось даже в эпиграмме: «С твоим характером, с общительностью русской, / И с красотой твоих речей, / Стыдись в кагале палачей / Быть утонченною закуской!»

Не последнюю роль в его контактах с государственными деятелями самых разных политических убеждений играла и его активная деятельность в масонских кругах. Вступив в 1905 году в парижскую ложу «Масонский авангард», он продолжил свою деятельность в российских ложах, являясь членом розенкрейцерского капитула «Астрея», членом-основателем и первым надзирателем московской ложи «Возрождение», оратором петербургской ложи «Полярная звезда».

Во время Первой мировой войны Василий Алексеевич включился в работу Всероссийского земского союза, служил в одном из передовых отрядов Красного Креста. Летом 1915 года он вошел в состав образовавшегося в Думе оппозиционного Прогрессивного блока, требовавшего от власти «правительства общественного доверия» и либеральных реформ. Являясь убежденным противником массового народного восстания, он не отвергал переворота сверху, полагая, что только дворцовый переворот имел шансы «снять с повестки дня революцию».

В ноябре 1916 года Маклаков принял участие в подготовке убийства Г.Е.Распутина. Как юрист он консультировал участников заговора. Именно Маклаков, по его собственному рассказу, настоял на том, чтобы убийство было совершено «патриотами», а не наемниками, пообещав в этом случае «предостеречь от ненужных ошибок». Он был против идеи вывезти труп Распутина в санитарном поезде Пуришкевича и оставить его в районе боевых действий, где никто бы его не опознал. По его мнению, смерть Распутина должна была быть «поставлена вне всяких сомнений», так как необходимо, чтобы Императрица твердо убедилась в смерти близкого ей человека. Думский либерал также посоветовал убить Распутина бесшумным ударом, а затем переехать бездыханное тело автомобилем, чтобы инсценировать несчастный случай. Для этой цели князь Юсупов взял у Маклакова «кистень с двумя свинцовыми шарами, на короткой гнущейся ручке». От прямого участия в убийстве его спасло лишь заявление Пуришкевича с ссылкой на мнение великого князя Дмитрия Павловича, что, если среди убийц-«патриотов» окажется кадет, «это даст всему предприятию превратное освещение». «Я вовсе не отрицаю своей прикосновенности к этому делу; если бы дошло до суда, я подлежал бы уголовной ответственности, как пособник», — признавал Василий Алексеевич.

В дни Февральской революции Маклаков был назначен комиссаром Временного комитета Государственной думы в Министерстве юстиции, однако обещанного ему поста министра юстиции не получил — его занял А.Ф.Керенский. Некоторое время возглавлял юридическое совещание при Временном правительстве, но вскоре уступил этот пост другому кадету — Ф.Ф.Кокошкину.

Довольно скоро Василий Алексеевич увидел темные стороны революции и стал призывать к ее обузданию. Он понял, что Россия «оказалась недостойной той свободы, которую она завоевала». Не щадил он и своих соратников по борьбе, которых предупреждал, что «будут прокляты народом те, кто своим участием дал ход революции, привел государство и народ к анархии и поражению». По мнению М.Вишняка, «Маклаков сыграл свою (и немалую) роль в предшествовавших Февральской революции событиях. Но как только революция произошла, он немедленно, буквально на следующий день, третьего марта, отвернулся от нее, стал к ней в оппозицию...»

Захват большевиками власти Маклаков встретил в Париже, где находился в качестве посла Российской республики. В ноябре приказом Л.Д.Троцкого он был отстранен от посольских обязанностей и права представлять Россию на мирной конференции. Но до установления дипломатических отношений между СССР и Францией в 1924 году де-факто продолжал исполнять обязанности российского посла.

Василий Алексеевич всячески поддерживал Белое движение, как мог, помогал ему в качестве члена Русского политического совещания. Вместе с П.Б.Струве он добился официального признания Францией правительства генерала П.Н.Врангеля, а в сентябре 1920 года посетил Крым, где лично встретился с главнокомандующим Русской армии. «Я все сделал, что от меня зависело, чтобы в глазах французов превратить нашу Вандею в русскую контрреволюцию, которая вот-вот одолеет большевиков. Но я в это не верю...»

После краха белых он пришел к убеждению, что «надо сбрасывать большевиков изнутри» и что «спасения можно ждать только от будущих поколений». Но революции Советской России Маклаков не желал, искренне надеясь, что страна найдет в себе силы для мирной эволюции.

С 1924 года Маклаков возглавил Эмигрантский комитет, став «общепризнанным представителем интересов российского зарубежья, его защитником и ходатаем». Он являлся членом целого ряда обществ, занимался литературным трудом, продолжил масонскую деятельность, став членом-основателем ложи «Свободная Россия» и «почетным досточтимым мастером» ложи «Северная звезда», писал мемуары, в которых подверг резкой критике деятельность кадетов накануне революции, обвинив российских либералов в неспособности пойти на деловое сотрудничество с правительственной властью перед лицом надвигавшейся катастрофы.

В годы Второй мировой войны Маклаков занимал антифашистскую позицию, за что в апреле 1941 года был арестован гестапо, и пять месяцев провел в тюрьме. В феврале 1945 года Василий Алексеевич посетил советское посольство в Париже, а в марте 1945 года был избран почетным председателем Объединения русской эмиграции для сближения с Советской Россией. Но вскоре разочаровался в своих просоветских шагах, признал их ошибкой и решительно дистанцировался от любых контактов с советскими властями.

Скончался Василий Алексеевич 15 июня 1957 года в швейцарском Бадене на 89-м году жизни. Похоронен на местном кладбище, но вскоре был перезахоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

В эмиграции В.А.Маклаков нашел в себе мужество честно признать, что политические противники российских либералов — правые монархисты — «в своих предсказаниях... оказались пророками». «Они предсказали, что либералы у власти будут лишь предтечами революции, сдадут ей свои позиции. Это был главный аргумент, почему они так упорно боролись против либерализма. И их предсказания подтвердились во всех мелочах: либералы получили из рук Государя его отречение, приняли от него назначение быть новой властью и менее чем через 24 часа сдали эту власть революции, убедили [великого князя] Михаила [Александровича] отречься, предпочли быть революционным, а не назначенным Государем правительством. Правые не ошиблись и в том, что революционеры у власти не будут похожи на тех идеалистов, которыми их по традиции изображали русские либералы...»

В.Р.Зубова