40 лет со дня кончины М.В.Громцевой

31 января 2020 года — 40 лет со дня кончины Марии Васильевны Громцевой (10.07.1901 – 31.01.1980, Франция), художника по костюмам театра и кино, коллекционера, предпринимателя. Из семьи потомственных священников. Ее дед, Виктор Матвеевич Громцев, был настоятелем Чудской церкви Череповецкого уезда Новгородской губернии. Отец, Василий Викторович, служил священником в 255-м Аварском резервном батальоне, в Первую мировую войну вместе с 5-м Кавказским стрелковом полком находился на Персидском фронте. Младшая сестра Тамара была замужем за белым офицером Виктором Гулуновым.

После Октября 1917 года сестры эмигрировала во Францию, поселились в Париже, где, надеясь найти работу, стеснительно предлагали дизайнерские проекты театрам и кинокомпаниям. Проекты нравились, их даже хвалили, но перспективной работы не предлагали. Сестры же хватались за любой, даже самый мелкий заказ. В это непростое для них время, Мария Васильевна познакомилась с Юрием Анненковым. У них было много общего: оба обожали театр, кино, искусство, оба прекрасно рисовали и выдумывали наряды. Они подружились. Шли 1930-е годы — Анненков был уже известным художником, работал над эскизами к фильму А.Грановского «Тарас Бульба» и А.Литвака «Майерлинг» с Даниэль Дарье в главной роли. Он убедил режиссеров заказать костюмы для этих картин в мастерской Громцевой. Так Машенька, как называл Марию Васильевну Анненков, стала его протеже, которой он охотно помогал своими связями.

Сестры собрали родственниц и подруг — искусных рукодельниц из русских эмигрантов, научившихся шить еще дома, в России. Для них — это был крупный заказ и большой творческий успех. В конце 1930-х годов вместе с Ольгой Покровской, известным в то время дизайнером, Мария Васильевна организовала мастерскую по изготовлению костюмов и масок для театра и кино. Работа спорилась. Громцева трудилась на износ — днями и ночами. Знала, что, если отказаться или не угодить, — заказчики уйдут, в Париже слишком много талантливых русских работало тогда в моде. «Трудно передать, — говорила Мария Васильевна, — сколько сил уходит на это. Ведь надо не только шить костюмы, нужно изучать эпоху, а для этого прежде всего ходить по музеям, читать книги и т.д. Для того, чтобы иметь “костюмерный дом” нужно изучить покрой каждой эпохи, все ее особенности в крое и в отделках, не говоря уже о том, что нужно угодить и художнику, и артистам, и режиссеру, и дирекции» (Лидарцева Н. «Золотые руки»: М.В.Громцева // Русская мысль. 1972. 11 мая).

Началась Вторая мировая война. Германия оккупировала Францию, однако ни Юрий Анненков, ни Мария Громцева не покинули страну. Театры и кино не закрывались, зрительский интерес не угасал. Немцев не волновало русское происхождение модельера. В военные годы Громцева получила перспективное предложение от Робера Анселена, нового директора театра «Порт-Сен-Мартен», возглавить отдел костюма. Она колебалась, но Анненков уговорил ее согласиться. До прихода Р.Анселона театр «Порт-Сен-Мартен» сохранял оперный репертуар ХIХ века, новый директор решил перейти на мелодрамы, особенной любовью у зрителя пользовалась драма плаща и шпаги. Спектакли менялись каждые два месяца. Сборы были исключительные. Места разбирались заранее. К этим постановкам Громцева шила костюмы из бархата и парчи. С кружевами и страусиными перьями. Поскольку костюмы стоили дорого, то и работа оценивалась неплохо. Среди ее дорогих изделий — 100 костюмов к спектаклю «Цветочница невинных» и 200 — к «Двум сиротам».

Спектакли шли с большим успехом и имели хорошую прессу. Обычно после премьеры — букет роз и как благодарность — прибавка к жалованью. Успехи Громцевой в кино впечатлили немецкого продюсера кинокомпании «Континенталь». Он предложил ей 8000 франков ежемесячно и мировую славу. Громцева работать в кинокомпании отказалась, не хотела служить германцам. Однако с 1943 года заказы от Анселена поступали все реже и реже. Некоторое время она изготавливала костюмы для «Русской оперетты» (дирекция Н.Ф.Алексинской). Но, в конце концов, вынуждена была принять предложение кинокомпании «Континенталь», с условием выполнять заказы «только на расстоянии» и только «через посредничество».

После войны для Марии Васильевны наступило неожиданно счастливое время. Она была признана всеми — французами, немцами, англичанами, американцами и многими другими. В 1950–1960 годы Громцева была невероятно востребованной. В 1952 году она была избрана в Почетный комитет Бала прессы, организованного Союзом русских писателей и журналистов в Париже. Работала с крупнейшими международными кинокомпаниями, шила костюмы для блокбастеров, таких как «Анжелика — маркиза ангелов», сотрудничала с Гранд-Опера и Фоли-Бержер. Мария Васильевна создавала костюмы для «Русского театра» (дирекция Л.Лопато, 1957), а для балетов маркиза де Куэваса — «Золушки» и «Спящей красавицы» — исполнила воистину сказочные наряды, но самыми важными для нее проектами были костюмы по рисункам Ю.Анненкова для фильмов М.Офюльса: «Карусель» (1950), «Наслаждение» (1952), «Лола Монтес» (1955), «Монпарнас, 19» (1957). Без ее помощи не обходились такие прославленные кинематографисты, как А.Кайят, Кристиан-Жак, Рене Клер, Жан Ренуар, Жан Беккер и многие другие.

Мария Васильевна, «мадемуазель Мари», как ее называли французы, хозяйка известнейшего парижского ателье костюмов, была стеснительной и скромной от природы, не любила публику и редко выходила в свет. Хотя высший парижский свет ее обожал, ведь Громцева, как и ее друг и наставник Анненков, одевала самых знаменитых парижан.

В 1950-е годы Мария Васильевна переместила свое ателье с фешенебельной рю Лафитт, 20 (превратив его в квартиру), в более скромный район Отёй, на улицу Антуана Руше, 14, близ Булонского леса. В ателье было два помещения, одно — для работы, там Громцева вместе с ассистентками, русскими и француженками, кроила, шила и отделывала костюмы. Другое — для хранения тканей и подготовленных нарядов. Там находилось множество костюмов и разных других замечательных мелочей — аксельбантов, плюмажей, шпаг, шпор.

В течение всей жизни Мария Васильевна работала совместно с сестрой, своей помощницей. Сюда любили приходить гости: балетмейстеры Серж Лифарь, Леонид Мясин, Борис Кохно, художники Лев Зак, Жорж Вакевич. Здесь часто бывал Юрий Анненков — и каждый раз не с пустыми руками. Он приносил всегда что-то свое, приятное: портрет, набросок или смешную карикатуру. Была у Громцевой и богатейшая библиотека, в ней хранились тысячи книг по истории моды: старинные, богато иллюстрированные издания и новенькие монографии. А еще у нее было уникальное собрание журналов о модах. Мария Васильевна считалась одним из ведущих специалистом по историческим костюмам. Для театральной труппы Русского студенческого христианского движения (РСХД), ставившей в 1965–1975 годы спектакли в Исси-ле-Мулино (под Парижем), Громцева подбирала костюмы и аксессуары. В 1968 году изготовила костюмы по эскизам режиссера и актера Жана Маре для спектакля «Ученик дьявола» по Б.Шоу, поставленном в Парижском театре.

Гостей Мария Васильевна любила и всегда по-русски (с пирогами и водкой) принимала Петра Устинова, Брижит Бардо, Симону Синьоре, Макса Офюльса. Частым ее гостем был прославленный модельер Ив Сен-Лоран. Она выполняла для него костюмы к балету «Сирано де Бержерак» в постановке Ролана Пети. Он обожал Россию и посвящал ей коллекции, а своих любимых четырех бульдогов он поочередно называл «Мюжик».

Громцева никогда не отказывала соотечественникам. На рю Руше она принимала всех желающих с ней встретиться, в том числе Майю Плисецкую, заказавшую у нее пачку из английского тюля.

Мария Васильевна прожила почти 80 лет. Она скончалась 31 января 1980 года. Похоронена на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, как и ее сестра.

За свою жизнь М.В.Громцева собрала уникальную коллекцию вещей, включавшую придворные платья, ткани, купеческие сарафаны и кокошники, придворные богато расшитые полукафтаны, гвардейские мундиры, кушаки, эполеты, бальные платья из России. Коллекция постоянно ею пополнялась. В послевоенные годы уходили из жизни ее друзья — русские первой эмиграции. Их платья, костюмы, мундиры, фуражки дополняли коллекцию, большая часть которой после кончины Марии Васильевны была приобретена костюмерной фирмой «Берман», кое-что ушло в собрание Опера Гарнье, разошлось по аукционам и родственникам.

В.Р.Зубова