Русское зарубежье: пути и судьбы Экскурсия по Музею русского зарубежья

Журнал «Золотая палитра» № 2 (19) 2019

Экспозиция, посвящённая истории и культуре Русского зарубежья 1920–1930-х годов, открывается документальным фильмом, который кадрами кинохроники лаконично, но ёмко, рассказывает о последнем периоде существования Российской империи и постигшей её катастрофе.

  «Произошло великое падение России, а вместе с тем и вообще падение человека. Падение России ничем не оправдывается. Неизбежна была русская революция или нет? Никакой неизбежности, конечно, не было, ибо, несмотря на все недостатки, Россия цвела, росла, со сказочной быстротой развивалась и видоизменялась во всех отношениях...» – начинает фильм цитата нобелевского лауреата, писателя Ивана Бунина. Страна с бурно развивающейся промышленостью, яркой и самобытной культурой, бережным отношением к историческим традициям отпраздновала в 1913 году трёхсотлетие царствующей династии Романовых, а уже в 1914 была ввергнута в чудовищную по масштабам мировую войну. Более 1 300 000 человек стали её жертвами, военные усилия истощали страну, а оппозиционные силы в феврале 1917 года спровоцировали волнения в Петрограде, которые привели к отречению Императора Николая II. Революционная власть не смогла удержать страну от анархии, начались гонения на офицеров, армия разваливалась, и в попытках спасти положение прибегли даже к формированию женских батальонов. Захватывая власть в октябре 1917 года, партия большевиков начала с артиллерийского обстрела древней столицы России – Москвы. Заключив в марте 1918 года мир с Германией, советская власть аннулировала результаты всех побед Русской армии в Первой мировой войне, зато разожгла войну гражданскую. Одним из самых трагических её эпизодов стало убийство отрекшегося Императора вместе с супругой, детьми и немногими верными слугами. Белое движение, возглавляемое старыми военачальниками, героями мировой войны, пять лет пыталось противостоять большевизму, но потерпело поражение. Около десяти миллионов человек стали жертвами войны, террора, голода, эпидемий. В результате революции и Гражданской войны миллионы граждан России оказались за пределами родины.

  Отдельные экспонаты выставки – тексты Манифеста об объявлении войны и Манифеста об отречении Императора; осколок, подобранный в 1914 году на палубе русского корабля после тяжёлого боя; салфетка из разграбленного царского дворца; фотографии похорон жертв красного террора – как увертюра задают тон открывающейся экспозиции. Рядом на стенах – воспроизведение подлинных почерков беженцев, которые в 1920 году покинули Архангельск и нашли временный приют в Норвегии. Люди всех классов и состояний – генерал, матрос, чиновник, сестра милосердия, журналист, инженер... – оказывались теми, кто и создал уникальное историческое явление – Зарубежную Россию...

 

Исход

  Офицерские погоны были одним из самых броских признаков, отличавших «своих» от «чужих» в годы Гражданской войны. «Золотопогонник» было кличкой, которую революционные силы давали своим противникам. Но на самом деле на офицерах Белой армии намного чаще, чем старые золотые и серебряные, оказывались самодельные и примитивные погоны, а наиболее красивые образцы часто изготавливались уже в эмиграции как память о боевой молодости. На протяжении многих десятилетий бережно хранились и миниатюрные иконки и ладанки, прошедшие со своими владельцами много боёв и сохранившие им жизнь.

  Под прикрытием людей в погонах эвакуировались из России десятки тысяч гражданских беженцев, зачастую целыми семьями. Чемодан, в котором помещалось всё имущество человека, навсегда покинувшего родину, или любимая детская игрушка сохранялись в таких семьях годами, так же как и письмо отца-офицера маленькому сыну с фронта с надеждой на скорую победу над большевиками и возвращение домой.

  Установить точную численность оказавшихся за пределами советского государства, скорее всего, невозможно, и лишь приблизительные цифры организованных эвакуаций 1919–1922 годов и их направления на картах Европейской России и Дальнего Востока наглядно показывают трагедию русского исхода. Многие из военных и гражданских беженцев так и остались на всю жизнь апатридами, не имея другого документа, кроме так называемого «нансеновского паспорта», выдаваемого Лигой Наций.

  Зачастую жестокая Гражданская война просто не оставляла людям выбора – уходить ли в эмиграцию или нет. Альтернативой могла быть просто немедленная смерть, как произошло с полковником В.В. Враштилом, героем Первой мировой войны и командиром полка Белой армии на Дальнем Востоке. В начале 1920 года он был готов во избежание излишнего кровопролития прекратить сопротивление, но был сразу же схвачен красными партизанами и жестоко убит (в семье чудом сохранились его фуражка, награды и оружие). Те, кто осознавал невозможность примирения и сражался до последнего, подчас спасали не только живых, но и мёртвых: тело одного из лучших полководцев Белого движения генерала В.О. Каппеля, скончавшегося во время отступления в том же 1920 году, его подчинённые вывезли сначала в Читу, а при оставлении родной земли – в Харбин, где и перезахоронили (и такая «посмертная эмиграция» была не единичной).

  Свидетельством последней эвакуации – Сибирской флотилии адмирала Г.К. Старка из Владивостока в октябре 1922 года – стал чудом сохранившийся дневник капитана 2-го ранга С.И. Четверикова, запечатлевшего день за днём эпопею дальневосточного исхода до Филиппин...


Материал подготовлен сотрудниками Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына

Полностью статью можно прочитать в журнале «Золотая палитра» № 2 (19) 2019